Блог им. delusionalinsanity → ...

она не помнит как очутилась здесь. она просто открыла глаза и поняла что находится посередине своей комнаты, перед своим любимым окном. ей все было чуждо… и все странно. ее охватывало непреодолимое сомнение во всем. так было уже. иногда ей казалось, что все о чем она помнила — не ее воспоминания. кто-то нарочно поместил их ей в голову… заставляет жить ее чужой жизнью. эта комната была ей чужой.
в руках телефон. он уже давно не работал. он отключен почти всегда. номера она уже не помнила.
она окинула взглядом полупустую комнату. из всего что на видела, только кровать внушала ей доверие. она попыталась завернуться в простыню, захотела стать гусеницей, чтобы получить новое тело и освободиться от всего, что связывало ее с этим миром. она станет бабочкой. ночь не наступит никогда больше. не для нее. она разучилась спать, развесив свои сны под потолком. паутина съедена жуками-скоробеями. солнце растаяло.

Блог им. delusionalinsanity → ...

элизабет росла, уменьшалась и вырождалась, становясь умной деревочкой. у нее не было листьев, а тонкие запахи своей глухонемой травы она надежно прятала в лакированных кудрях, доставшихся ей от мертвой цыганки. однажды утром, когда ее любимое солнце уже закатилось за книжный шкаф, а ветер еще не успел побывать в прошлогоднем супе из тьмы и ворсинок бессонного света, элизабет почему-то вздумалось заново родиться. эта мысль посещала ее и раньше, еще до второй мировой смерти, но она как правило отгоняла своих назойливых мух венками от вафель и виноградными пуговицами, рассыпающимися в воздухе от запаха восьмого пота. головная боль не прекращалась. она поселилась в ней с того самого дня, как отец любовно растерзал ее маленькое обнаженное тельце, предварительно выбросив портрет усопшей матери за дубовые створки двуспальной кровати. хрупкий сон ребенка был прерван навсегда. с тех пор боль отступала лишь на время. сев за рояль солнечного сплетения, она нажала на кнопку «смирно». ночь опустилась на колени. спустя череду мгновений, перед ней всплыл посиневший кролик. издав троекратный вопль, он заморгал прерывистыми оттенками сиреневого ужаса и моментально перекрасился в цвет трехнедельного безумства, так и не удосужившись уснуть перед восторженным обедом в тринадцатую гору. очередное утро наступило на пятки выцветшей ночи. время ужинать. на обед подавали вяленую совесть. это блюдо элизабет ненавидела больше всего, поэтому заранее, еще послевчера, в избытке запаслась космической солью и волшебными хрустиками, которые от одного прикосновения ее влажных пальцев, превращались в глянцевых солдатиков и заставляли мечтать свою полураздетую хозяйку о всех таинствах и неоспоримых прелестях незамедлительной смерти…

Блог им. delusionalinsanity → ...

жан клод кусто обронил полозья живой собаки, невесело почесывая за обрамленным нежностью ухом, из которого доносились едва вылупившиеся коромысли: «ленин жив, ленин мертв, ленин будет мертв». растрепанный противник загадочной дали неслышно повернулся к стене нелепых обнаженностей, обернув свою ревность крупицами просроченной ненависти. на кухне, с которой собственно и началось его путешествие по свету, догорало заснеженное болью солнце. «вечер бессмысленнее утра», — подумала она. положив недоеденное сердце на стул крупская разделась, примерив настенную челюсть, подобно высушенным очкам извозчика желаний. время качнулось, остановилось в рассерженном крике дверей. полумертвая, она шагала по замороженной гортани ногтей, с улыбкой вспоминая изнеможенного болезнью мужа. пустота бродила как заснеженное вино в дыхании жаворонка. высохший мозг извращенно сметал воспоминания, превращая оборвавшийся корень революции в покладистый корм просоленных гладью смерти клопов и искупительную нежность черноволосой бродяжки…

Блог им. delusionalinsanity → смерть и девушка

водонепроницаемость. ночь на земле. босоногие тени скрылись в подвалах, томятся в ожидании солнца, чтобы совершить побег в пустоту. я лежу на осколках твоих рук, переливаю чувства из смежных сосудов наших жизней — столь же хрупких, как рассыпающийся сон. прислужники сатаны раздевают меня, разбивают колени о холод недосказанных слов, подменяя изображения в запутавшемся сознании. я проснулась. перед глазами проскальзывают образы и воспоминания, значения которых не поймет никто кроме нас… я опоздала. дуализм. пальцы рук перестали двигаться, а вода перекрестного взгляда разбивается в предмышечных толчках переменчивой зависти. наступило долгожданное утро. пытаясь скрыться от грома, я заземлила свои сны…

Блог им. delusionalinsanity → ...

лола проснулась в городе убийц. поднявшись над смрадом табуретки, на которой уже лежали чьи-то кости, она завернулась в свой страх. сознание вывернуто наизнанку, корни волос притупились, став похожими на лопасти белой акулы. глаза ощетинились, стали стеклянными, словно кто-то всю ночь смотрел в самое дно ее разбитого зеркала, пытаясь найти потерянную боль и растрепанные сгустки изуродованного детства. комната пуста. лола весьма четко ощутила на себе чей-то взгляд. в глазурной области ее рта проснулись колики и ей показалось, что в этот самый миг кровь изменила свой цвет. объяснить это она не могла, но чувствовала это каждой клеточкой своего тела. робкой поступью, алиса подошла к зеркалу в надежде насладиться темнотой его бестелесных кристалликов.

движение. ей оно нравилось больше всего. еще в детстве, когда ее сажали перед телевизором, она стала замечать, что ей нравятся смазанные картинки. она не любила четких изображений, а школьную тетрадь разрисовывала звуками пустоты, которую ощущала в себе. странно, что их не слышал никто больше… впрочем, ей было все равно. возле зеркала она заметила брошенную кем-то спицу. второй найти она так и не смогла. звуки вернулись. заполнив ее целиком, они поглотили все ее пространство. ночь. алиса долго смотрела на свое запястье. ей захотелось полюбоваться новым цветом своей крови. проткнув руку в нескольких местах, она стала ждать. кровь сыпалась из нее. жидкий воск текучей жидкости обнажил ее полностью. сорвав с себя остатки надежд, лола выбежала за дверь…

мертвый город. кровотечение остановилось. безлюдная улица усеяна пустыми прилавками. казалось, что кто-то за ночь выгреб все их содержимое, зачем-то оставив только ценники. губы сжаты. алиса почувствовала голод. пройдя пол километра она остановилась перед булочной. постояв с минуту перед дверью, она решилась войти. в помещении — ни души. пол усеян хлебными крошками. прилавки пусты. лола согнулась вчетверо. осторожно касаясь языком пола, она собирала остатки хлебных крошек, вперемешку с зарождающейся ненавистью ко всему живому.

утро. голод отступил, уступив место непонятному чувству, природу которого алиса еще не постигла — не успела постичь до конца. сосредоточенность вернулась, дав возможность осмотреться внимательнее. лола огляделась. сознание отказывалось верить в увиденное: пустыми прилавками был заполнен весь город. ассортимент несуществующих товаров поражал своим разнообразием. названия никогда не повторялись: «боль», «сожаление», «ненависть», «страх», «любовь»…

субстанция времени. все ложь. память отторгала всяческие попытки вернуться в прошлое. чувство обособленности возрастало. ей хотелось говорить слова, не задумываясь о смысле сказанного: «так странно всю жизнь стремиться к свету только для того, чтобы насладиться темнотой». улыбка. облака растворились. из всех возможных действий, доступных ей в тот миг, сознание выбрало классификацию смерти. алиса мысленно перебирала ее разноточные оттенки, стараясь насладиться глубиной каждого из них. на какое-то мгновение перед ней всплыло его лицо. лола улыбнулась и обняла себя. пальцы ее рук медленно очертили контуры лица, губ. касаясь груди они соскальзывали в пропасть ее тела, постепенно пробираясь к низу живота. губы зашевелились. диссонанс. слова заглушены скрежетом звезд, слышать их она не могла, но отчаянно пыталась прочитать по губам, которые когда-то жадно целовала. мгновения становились минутами, минуты — часами. время словно растворилось в безумии переменчивого сумерка вселенной. постепенно, слова становились более отчетливыми, смысл прояснялся.

щелчок затвора. воздух лопнул. пространство искажено. перед ней стояла алиса. обнаженная, дрожащая от холода, она неразборчиво повторяла одни и те же слова: «мертвый отличается от живого только тем, что больше не может умереть».
заплесневелый рубец на груди оживал. прикрытый настойкой жизни он бился о наслоение обезвоженных воспоминаний, подобно растопыренным пальцам на шее висельника. покориться? глаза лолы устремились в небо, мысли смешались с запахом лета и пролетев пол метра ударились о невидимую преграду. закрыв глаза, алиса представила, как небо ворочается на месте, безудержно призывает ее слиться с землей, отчаянно просит стать крупицей воды и песка, частью огнедышащей вселенной…

подойдя к пустому ценнику с надписью «самоубийца» лола остановилась. кровь защебетала в жилах всеми оттенками красного. руки потянулись к прилавку, соскабливая с него залежавшуюся пыль и остатки чьих-то волос. боль вернулась с семнадцатикратной силой. алиса легла на широкий прилавок. полдень. давно забытая нежность разливалась по ее телу и где-то внутри, в нетронутом миром кусочке ее волнистого совершенства, снова защебетали бабочки. расправив свои неразрезанные крылья, они бесшумно летали по бесчисленным артериям ее естества, пробираясь все ближе к потрескавшимся створкам изнеможенного сердца, еше способного дышать…